Владислав Иноземцев: Либо вызовы, связанные с неплатежами, ценами на нефть и возможными (хотя вряд ли слишком успешными) попытками западных держав заблокировать её поставки из России в третьи страны действительно проявятся в статистических отчётах, что вызовет замедление экономики в 2025 году; либо у российских компаний существует намного больше лазеек и намного больше финансовых инструментов и резервов, чем принято считать – и тогда такого замедления может и не случиться.
Дмитрий Дризе: Сейчас выборы превращаются в технический процесс. Нужно лишь нажать кнопку. В итоге пропадает значимость события. К тому же электронное голосование бьёт в первую очередь по самой электорально активной части населения - по пенсионерам, которым трудно управляться с новейшими цифровыми системами. В связи с этим интерес к мероприятию пропадает в принципе.
Дмитрий Михайличенко: Выборы губернаторов – это голосование, значение которого будет и дальше снижаться (как и объёмы выделяемых на них средств и общественного внимания).
Владислав Иноземцев: Российская Генпрокуратура опубликовала документ, который был сочтён многими комментаторами сигналом к очередной ревизии российской истории и призывом к «де-реабилитации» жертв коммунистических репрессий. Мне кажется, что эти опасения несколько преувеличены.
Телеграм-канал Мастер пера: Опыт переноса столиц в схожих с Россией государствах свидетельствует о том, что такой шаг не приводит к революционным изменениям, но существенно перезагружает систему, создавая у страны впечатление обновленного вектора движения.
Журналист Андрей Калитин: Мост — это образ, важная метафора общественного устройства страны, сотканной из 89 субъектов и 24 республик. России нужны мосты, связывающие не только территории, но и органы власти с обществом, государство с бизнесом, наконец, саму страну с окружающим миром. Если они рухнут, а часть из них сгниют, будут сожжены и обрушены, Россия превратится в остров. Это - не суверенитет. Это - изоляция.
Дмитрий Дризе: Российская зарубежная внесистемная либеральная оппозиция переживает клиническую смерть. Теоретически больного ещё можно спасти, но верится в это с трудом. Поэтому очень вероятно появление некой «новой» (обновленной) «правильной» умеренной оппозиции, очищенной от экстремистов и совсем нерукопожатных лидеров. Смысл в том, что власть РФ будет готова как бы полемизировать с ними на расстоянии – для выхода пара и, скажем, налаживания контактов с так называемыми релокантами – эмигрантами-интеллигентами с целью их дальнейшего возвращения на Родину.
Политолог Илья Гращенков: Турбо-патриотическая часть общества, к примеру, давно ратует за возвращение практики массовых репрессий. Но, вполне вероятно, что как это часто бывает в подобном «колесе сансары», наказание часто настигает и самих палачей.
Политсегмент Telegram – сейчас это уже не заповедник свободомыслия, хотя, по сравнению с ТВ, он им может казаться даже сейчас. Политсегмент Telegram – это площадь (в античном смысле этого слова), агора, то есть место сбора граждан (а не подданных), которые что-то обсуждают, спорят или выражают свою позицию. В широком смысле этого слова нынешнему политруководству агора не нужна. А нужны ему демонстрации лояльности и патриотизма, без всякой критики. Не сразу, не быстро, но движение в эту сторону поменяет за 2-3 года облик политсегмента «Телеги» кардинально.