Выступление Владимира Мединского на Петербургском международном юридическом форуме-2026 показательное. Настолько, что становится понятно, почему обществознание в школе решили сократить вдвое, а историю всё больше превращают в набор правильных политических выводов.
Началось всё с рассуждений о революции 1905 года. Помощник президента назвал Временное правительство и первых большевиков «блогерами у власти», которые только говорили и ничего не понимали в жизни.
Особенно любопытно слышать это о большевиках. Тех самых большевиках, которые через несколько лет после Гражданской войны собрали распавшуюся страну, восстановили промышленность, создали систему планирования, провели индустриализацию, ликвидировали массовую неграмотность и превратили аграрную окраину Европы в мировую сверхдержаву.
Не менее интересной оказалась дискуссия с Константином Малофеевым. Оказалось, что причиной революционного движения стали слишком мягкие приговоры декабристам. Получается, если бы Николай I казнил не пятерых руководителей восстания, а больше, то революционного движения в России не возникло бы вовсе.
Но! Почему при всей жёсткости самодержавной системы революционное движение в России только росло? Почему после виселиц, каторги, ссылок, военно-полевых судов и массовых репрессий страна пришла сначала к революции 1905 года, а затем к 1917-му?
Ответ давно известен. Причины революций возникают не из-за недостатка казней, а из-за нерешённых социальных, экономических и политических противоречий. Собственно, даже сам Мединский был вынужден признать наличие земельного вопроса, социальных проблем и последствий проигранной русско-японской войны. Но тогда возникает неудобный вопрос уже к монархической версии истории: если предпосылки были объективными, то почему ответственность за катастрофу должна лежать исключительно на революционерах?
Впрочем, самое примечательное прозвучало дальше. Министр юстиции Чуйченко объяснил происходящее проще. По его мнению, российская власть слишком редко применяла силу, а либеральные реформы всегда необходимо уравновешивать дополнительным «закручиванием гаек». Формула откровенная и честная. Браво! Нам предлагают считать главной проблемой Российской империи не бедность миллионов крестьян, не земельный вопрос, не отсталость экономики, не кризис управления, а недостаток административного давления.
Странно только, что Российская империя к началу XX века как раз не страдала избытком политических свобод. Цензура существовала. Полиция существовала. Охранка существовала. Ссылки существовали. Военно-полевые суды существовали. Но почему-то всё это не спасло государство от крушения.
История вообще упрямая вещь. Она регулярно отказывается подтверждать любимую теорию многих консерваторов о том, что любую общественную проблему можно решить дополнительным ужесточением.
На этом фоне, кстати, особенно символично выглядит другая новость. Мединский сообщил, что курс обществознания в школе сокращён с шести лет до трёх, а новые учебники проходят редактуру на самом высоком политическом уровне.
Здесь хочется поблагодарить Владимира Ростиславовича за неожиданную откровенность. Когда человек, сравнивающий большевиков с блогерами и рассуждающий об истории через современные политические аналогии, одновременно рассказывает, каким должен быть школьный курс общественных наук, возникает вполне закономерный вопрос: обществознание сокращают потому, что оно стало менее нужным, или потому, что слишком многие начинают задавать неудобные вопросы?
Ведь обществознание учит различать причины и следствия, понимать устройство государства, анализировать политические процессы и проверять красивые лозунги фактами.
А факты, как мы не устаём повторять, – вещь упрямая. Они напоминают, что революции не возникают из-за мягких приговоров. Что великие исторические преобразования не совершают «блогеры». И что государство становится сильным не тогда, когда граждане знают меньше, а тогда, когда власть не боится честного разговора об истории собственной страны.