Как-то за скандалом в Среднеуральском женском монастыре вынесли за скобки то, ради чего Собчак туда приехала — снять фильм о насилии над личностью, над послушниками, о физическом наказании и психологических манипуляциях в монастырях, особенно над детьми.
Об этом говорят и не говорят. Большую популярность завоевывают разного рода скандальные признания. Громким событием стала выход тенденциозной книги Марии Кикоть «Исповедь бывшей послушницы» об ужасах Малоярославецкого женского монастыря. Мария описывает психологическую тюрьму, где людей лишают собственной воли и превращают в рабов. Вот что она вспоминает: «Из человека в первые годы поступления в монастырь выжимают все силы, пока он еще может трудиться, а потом зачастую выкидывают на улицу больным. Я уже не говорю о том, что после нескольких лет «подвига» теряются профессиональные навыки, в мир возвращаешься уже ни к чему не годным и десоциализированным».
Впрочем, стоит отдавать себе отчет в том, что на каждое подобное свидетельство найдутся и те, кому пребывание в монастыре принесло душевный покой и прочие плюшки. Взять хоть Волочкову, например, которая сама чуть не поколотила полицейских, пытавшихся не пустить ее в Дивеево. Кроме того, монастыри изначально — никакой не курорт, и вообще дело сугубо добровольное. Однако, как и в случае с домашним насилием, когда женщины не могут уйти от супругов-тиранов, некоторые послушники могут физически уйти из монастыря в любой момент, но крючок слишком глубоко засел — они не в состоянии будут преодолеть десоциализацию, страх, чувство вины и одиночества в «реальном» мире. Срабатывает навык послушания и отсечения своей воли, который превращает человека в овоща. Кикоть вспоминает: «Я постоянно анализировала свой уход из монастыря, чувствовала себя виновной в том, что оставила монашеский подвиг, искала себе оправдания, постоянно нервничала, даже до истерик, окружающим было тяжело со мной общаться. К тому же в монастыре как-то утрачиваешь постепенно способность нормально думать и связно говорить». Впрочем, мучавших ее людей она тоже считает жертвами этой репрессивной системы.
Атмосфера в монастыре во многом зависит от личности настоятеля или настоятельницы. Если во главе стоит человек с садистскими наклонностями, то дело плохо. Подобную ситуацию описывает бывшая послушница Черноостровского монастыря Регина Шамс, чью судьбу в полной мере разделила и маленькая дочь Диана, которая все эти годы воспитывалась в монастырском приюте. Шамс вспоминает: «Матушка делала все наоборот, иногда доходило до абсурда. Хочет сестра петь на клиросе — ей запрещают, надоели кабачки — будут накрывать на все три трапезы, нет сил на тяжелую физическую работу — дадут самое трудное послушание. Матушка как-то приехала из Греции и велела, чтобы все улыбались, как там. Причастия лишала, если кто-то забыл улыбнуться. В монастыре толпы гостей, нельзя портить им впечатление. Особенно не поощрялась дружба и любая привязанность между сестрами. Подруг разлучали, обвиняя в лесбийских наклонностях».
Особенно тяжело в таких монастырях детям — и Среднеуральская обитель тут не исключение. Местные журналисты уже пообщались с бывшими послушниками этого монастыря, которые провели там детство, и они рассказали, что их избивали, ставили на горох, наказывали едой: садили на хлеб и воду по трое суток. Высокопоставленная паства приезжает и уезжает, а дети остаются в полутюремной системе, потому что социальные службы предпочитают обходить это место стороной.
Не связываться со скандальным схиигуменом Сергием стараются не только светские, но и церковные власти. Ему можно все — публично ковид-диссидентствовать, не являться на церковный суд, выставлять вокруг монастыря охрану из непонятных бандитов, которые калечат журналистов. Думаете, что российские законы не соблюдаются только на Кавказе? Как бы не так.