В распоряжении оказались материалы ФНС России о финансовой структуре иркутской клиники «Центр молекулярной диагностики», связанной с Сергеем Прокофьевым — бывшим соучредителем завода «МедТехСервис».
На первый взгляд — обычная региональная клиника. Но в поле зрения федеральной налоговой она попала после скандала вокруг «МедТехСервиса» — единственного в России производителя полного цикла тест-полосок и глюкометров для диабетиков.
В июле коллектив завода обратился к губернатору Иркутской области Игорю Кобзеву с просьбой вмешаться и прямо заявил о давлении на предприятие через постоянные проверки и уголовные дела. Одним из инициаторов этого давления сотрудники называли Прокофьева.
После выхода истории в федеральный контур ведомства посмотрели уже на бизнес самого Прокофьева. Картина, которую увидели в ФНС, но почему-то не разглядели в региональной налоговой, получилась показательная: за 55 месяцев из клиники в пользу семьи Прокофьевых ушло ₽410,4 млн.
Для сравнения: за 2022–2024 годы клиника заработала ₽65,3 млн чистой прибыли, а семье Прокофьевых за тот же период перечислили ₽266,1 млн. То есть семья получила из компании в четыре раза больше, чем сама компания официально заработала.
Дивиденды при этом почти не платились. Единственная выплата — 20 мая 2026 года: Галина и Анна Прокофьевы получили по ₽1,044 млн. Основные деньги шли иначе: через аренду помещений, которые Прокофьевы через ИП и как физлица сдавали собственной же клинике, а также через возврат займов на личные счета. Только Галине Прокофьевой по двум договорам займа вернули ₽43 млн. Возврат займа доходом не признается и НДФЛ не облагается.
Дальше важна хронология. В 2018–2019 годах Прокофьев участвовал в строительстве «МедТехСервиса», под который привлекалось финансирование Корпорации развития Иркутской области. Сам Прокофьев давал личное поручительство и передавал имущество в залог.
Когда положение завода начало ухудшаться, в клинике подписали пакет договоров аренды, которые стали выводить из предприятия около ₽100 млн в год и держать его рентабельность около нуля. Затем доля Прокофьева в клинике была снижена с 50% до 0,5%, после чего он вышел из общества при отрицательных чистых активах. Платить за долю фактически было нечего.
Параллельно с Прокофьевым уходило имущество. В 2022–2023 годах прекратились его права на шесть объектов недвижимости. По двум объектам право в тот же день зарегистрировали за матерью и дочерью. В марте 2023 года он вышел и из состава участников «МедТехСервиса».
В итоге конструкция выглядит просто: пока у Прокофьева сохранялись личные обязательства перед КРИО, с него уходили активы, а из собственной клиники деньги выводились не через дивиденды с налогами, а через аренду и займы.
На бумаге — аренда, займы и семейные сделки. По сути — вывод денег и имущества из зоны риска в период, когда по обязательствам перед государственным институтом развития могли наступить реальные последствия.
Теперь это уже не спор вокруг «МедТехСервиса». Это вопрос к самому Прокофьеву: почему из медицинского бизнеса годами уходили сотни миллионов рублей в пользу его семьи, почему прибыль оставалась минимальной, зачем активы выводились именно тогда, когда могли возникнуть претензии со стороны КРИО, и почему предприятие, сотрудники которого дошли до обращения к губернатору, оказалось под таким давлением.