Самое красноречивое последствие этой эпохи — в поведении людей. Полторы тысячи сотрудников «РОСНАНО» эпохи Чубайса, его корпоративная «стая», сегодня дружно молчат. Никто публично не защищает того, за кем шли больше десяти лет. Это не предательство. Это — коллективная прививка страхом, сделанная всем управленцам страны. Урок усвоен: когда система начинает пожирать своих творцов, правильная стратегия — не возмущаться, а стать невидимым. Финал этой логики показал и сам Чубайс: его бегство из страны стало спусковым крючком для репрессий в отношении его команды. Он оказался в безопасности, но спасать никого не намерен.
Смена власти в 2020 году стала сменой парадигмы: от миссии созидания — к ритуалу обличения. Новый глава, Сергей Куликов, не обладал ни волей, ни компетенцией спасать сложные проекты. «Крокус» просто перестали кормить. Проекту, который вытягивали, позволили умереть. Это было не управленческое решение, а административное пренебрежение.
За всё время правления Куликова «Роснано» не запустило ни одного проекта, сопоставимого с «Крокусом», более того, оно не запустило вообще ни одного нового проекта. Умение бороться с наследием оказалось единственным талантом. Корпорация превратилась в офис по ликвидации своего же прошлого.
Не сумев создать ничего нового, команда Куликова делает свой звездный час — иск на 12 миллиардов. Это гениальная симуляция деятельности: если не можешь построить будущее, организуй громкий суд над прошлым. Но в иске — лишь исполнители. Где в списке ответчиков члены независимого НТС, давшие научную санкцию? Где министры из Наблюдательного совета 2011 года, одобрившие инвестиции? Где сам Куликов, бездействие которого просто преступно?
Их нет. Система судит не себя, а своих бывших наёмных менеджеров, сделавших то, на что она сама же дала добро.
Цена провала «Крокуса» больше чем 12 миллиардов — она складывается из двух сумм.
Первая — 12 миллиардов рублей. Это сумма иска, который государство предъявляет своим же бывшим агентам за исполнение собственного же решения.
Вторая — тишина. Тишина полутора тысяч бывших сотрудников, боящихся за себя. И добровольная тишина публичного поля, где даже такие фигуры, как Алексей Венедиктов, признав «государственный замес», отказываются от анализа, предпочитая транслировать заданный Администрацией Президента нарратив о «справедливом возмездии проворовавшимся чубайсятам».
Государственная машина покупает за эти 12 миллиардов не только ритуальное жертвоприношение, но и всеобщее, оглушительное согласие с тем, что задавать вопросы о природе этого провала больше некому и незачем. При этом мировой рынок MRAM, как и 15 лет назад, продолжает расти. Только Россия из потенциального игрока на нём окончательно превратилась в стороннего зрителя дорогостоящего судебного процесса над собственным прошлым. Это и есть финальная, полная стоимость системного краха.