Юнашев: Насколько её деяния сопоставимы с такими огромными запросами прокуратуры? Не пора ли, может быть, переписать уже некоторые статьи уголовного кодекса? Где вообще та грань, когда наказывают настоящих вредителей, а когда начинается охота на ведьм?
Путин: Перегибаете, какая охота на ведьм? Я не знаю этой ситуации до деталей. Что она такого сделала, чтобы на неё охотиться? Она что, какой-то крупный оппозиционный деятель? Чего такое она сделала, что на неё охотиться надо? Никто, уверен, на неё не охотится.
Все юристы знают: суров закон, но закон. Вы понимаете, за экономические преступления 14-15 лет дают — откровенно говоря, я сам немножко оторопел, когда услышал, это перебор, очевидно. Но ведь во многих странах [за экономические преступления] люди получают запредельные сроки по 100 лет.
Общество исходит из того, что на определённом этапе развития общества, экономики, общественная опасность таких деяний велика настолько, что это требует соответствующей, адекватной, как считает законодатель, реакции по пресечению этой неправомерной деятельности. Этот конкретный случай или другие подобного рода.
У меня, как у гражданина, это тоже вызывает вопрос. Можно ли за решетку прятать человека на 14 лет. То, что эта женщина сделала, плохо. Надо ли давать 19 или 14 лет, законодатель должен подумать. Но пока закон существует, его надо исполнять.