Отставка Дмитрия Козака — веяние времени, считает политолог Илья Гращенков. Специально для Осторожно Media он рассказал, почему политик ушёл в отставку и как это может изменить работу Администрации президента.
Дмитрий Козак был представителем так называемой питерской группы юристов, выходцев из Санкт-Петербургского университета, одногруппников, однокашников, однокурсников, в том числе и президента Путина. Вот поэтому влияние обусловливалось двумя факторами.
Первый — близость к президенту. Второй — схожесть мышления, потому что долгое время Путин отождествлял себя именно с такой идентичностью. И Козак во многом был именно такой: пунктуальный, сбалансированный, всегда говорил своё мнение, что Путин очень ценил. Все помнят его высказывание как раз на том Совете Безопасности в начале СВО, которое не попало в официальные сводки, но, по некоторым утверждениям, содержало достаточно системную критику того решения.
Стоит отметить, что до этого, собственно, именно Козак занимался политическими вопросами на постсоветском пространстве. Не только в Украине, но и в Молдове, и в других признанных и непризнанных республиках. Собственно, во многом именно его винили в том, что не удалось достигнуть тех задач политически, которые сейчас решаются военным путём.
Где-то влияние вообще было утрачено. Теперь постсоветское пространство курирует Сергей Кириенко. Что эта ставка в целом значит? Значит, что такое мышление, как у Козака, больше не востребовано. Оно не несистемное, но отличается от мнения большинства. Сегодня мы видим некоторое единение во мнениях, и, наверное, в нынешних условиях это действительно адекватно.
Поэтому я не думаю, что Козака выдавили из администрации, скорее просто его принципы управления сейчас не столь востребованы и Козак как системный игрок, скорее всего, может перейти на какую-то другую позицию. Ну, назывались, да, и полпредства Северо-Запада, ещё какие-то, но это не значит, что он покидает вот эту номенклатурную кубышку.
Думаю, что по-прежнему останется в той её части, куда сегодня оттеснены многие вот эти питерские юристы, которые ещё могут быть востребованы в разных треках. Кстати, в том числе в треке внешнеполитическом. Знаю, что у них хорошие связи по всему миру — и в Европе, и на Ближнем Востоке, и в Америке. Это люди интеллигентные, знающие многие языки, хорошо умеющие общаться с Западом и Востоком, на уровне такой сумеречной дипломатии крайне востребованы.
Война ли это башен Кремля?
Определённая конкуренция среди так называемых башен Кремля, конечно, есть, но я думаю, что в некоторых случаях само время толкает на те или иные решения. Думаю, что Козак, конечно, понимает, что в нынешней ситуации внешнюю политику можно только администрировать, а управлять ею бессмысленно. Хотя, наверное, когда-то мы к этим принципам вернёмся.
Сейчас ситуация с внутренней политикой сложилась как сложилась. Её изменят лишь обстоятельства непреодолимой силы, которые, конечно, вполне могут в исторической перспективе возникнуть, даже в перспективе ближайших нескольких лет. Но это риски и угрозы.
А что касается внешней политики, конечно, она меняется. Вот мы видим, что те оставшиеся зоны влияния России на постсоветском пространстве, которые есть, они либо контролируются напрямую, как Лукашенко и Беларусь, либо опосредованно, но технологично и административно, как в Южной Осетии, Абхазии и Приднестровье.
Эти принципы внешней политики, они, конечно, тоже сейчас доформировываются, меняются. Особенно интересно, как они будут выстраиваться сейчас с дружественными, но с теми странами, с которыми тоже есть определённая доля разногласий, такими как Таджикистан, Азербайджан, Армения, Грузия и так далее, будет ли это дело исключительно МИДа, как официального ведомства, или же то управление АП, которое занимается внешней политикой, будет продолжать оказывать на них какое-то влияние.