Также следствие предпочло не заметить и историю с угнанной машиной, которую использовали киллеры, покушавшиеся на Сафрона. Оперативники тогда установили личность угонщика Феликса Сеидова. А тот дал показания, что передал угнанный автомобиль своему родственнику Назиму Сеидову, который был опять-таки хорошо знаком с Олегом Загузовым. Это знакомство впоследствии проявилось на суде над Сеидовым, где Джамбик даже давал показания как свидетель.
Повод для подозрений в адрес Джамбика мог дать правоохранителям и эпизод с нападением на сызранского предпринимателя и политика Валерия Радченко в 2016 году. Он был избит членами группы Жесткова, а потом ему еще и сожгли машину Kia Sportage. При проверке оказалось, что Радченко в то время вступил в конфликт с предпринимателем Вадимом Смирновым из-за оборудования производственной базы в Тольятти. И в ходе расследования выяснилось, что Смирнов прекрасно знаком с Загузовым, последний - крестный отец дочери предпринимателя. Совпадение? Не думаю. Но и этот факт следствие проигнорировало.
Загузов неоднократно выступал в судах над неверовскими и в подробностях рассказывал о бандитском житье-бытье. Но при этом всегда оговаривался, что сам он в деятельности группировки не участвовал. На вопросы суда о том, откуда тогда ему известны подробности о жизни ОПС, он отвечал, что был хорошим знакомым многих неверовских авторитетов. И они рассказывали ему об убийствах, покушениях, нападениях на коммерсантов и вымогательствах просто так за дружеским столом. Суд верил.
Но есть и другая версия, которую высказали мне люди, близкие к следствию, которые вышли на меня. Согласно ей, Загузов после развала группировки сам возглавил один из ее осколков и руководил бандой, которая боролась за активы преступного синдиката с другими наследниками общего неверовского дела.
Можно предположить, что Загузова либо вывели за периметр обвинений в обмен на подробные показания против бывших коллег по группировке, либо ему удалось коррумпировать кого-то из правоохранителей. Впрочем, одно не исключает другое. Дать показания на конкурентов, а самому получить статус неприкасаемого. Выглядит как неплохой бизнес-план для авторитетного предпринимателя.
Стоит отметить и еще одного персонажа, которого в СМИ и соцсетях называли активным членом Неверовской преступной группировки. Сергей Чертихин неоднократно упоминался в СМИ как член Неверовской ОПГ и, возможно, играл немалую роль в период ее распада и дележа имущества. По данным людей, близких к следственной группе, которые сообщили мне все вышеописанные факты, был знаком с Загузовым и за день до покушения на Сафронова встречался с ним, где мог обсуждать подробности подготовки к нападению на авторитета.
Сам по себе факт встречи ещё не доказывает участия в подготовке преступления, - комментирует один из правоохранителей. - Но Сафронов был опасен для круга Загузова и Чертихина, а непосредственными исполнителями покушения впоследствии были названы Жестков и Курганов — люди из ближайшего окружения Загузова. При таких обстоятельствах встреча накануне нападения должна была стать предметом особенно тщательной проверки: о чём говорили, где находились участники, с кем созванивались и какие контакты поддерживали с исполнителями. Но этого сделано почему-то не было.
Кроме того, в материалах дела об убийстве неверовского бригадира Игоря Тырлышкина в 2013 году есть, якобы, сведения о конфликте застреленного авторитета и с Загузовым, и с Чертихиным. Последний предпринимал действия, направленные на привлечение Тырлышкина к уголовной ответственности.
Чертихин и Загузов появляются в делах, где гибнут люди, происходят нападения, поджоги и вымогательства, знают участников и внутреннюю кухню конфликтов. Но сами при этом неизменно остаются свидетелями.
В уголовных делах такая осведомлённость обычно вызывает естественный вопрос: человек пересказывает чужие разговоры или сам находился достаточно близко к механизму принятия решений? В случае Чертихина и Загузова этот вопрос почему-то годами остаётся без ответа.