Знаете, российским властям и пропаганде не нужно прилагать усилия для того, чтобы дискредитировать или выставить в плохом свете оппозицию. Она прекрасно справляется с этим без посторонней помощи.
Сегодня утром Любовь Соболь написала пост, в котором рассказала, что взяла у Леонида Невзлина в долг 58 тысяч долларов. Эти деньги ей были нужны для того, чтобы платить зарплаты сотрудникам канала «Навальный LIVE»: после того как Ютуб отрубил монетизацию за российские просмотры, дела у канала были плохи.
«Почему я не обращалась к коллегам за финансовой помощью? Я обращалась. Леонид Волков, зная все трудности канала после начала войны и отключения монетизации, не дал на зарплаты сотрудников канала «Навальный LIVE» ни одного рубля. Еще с Москвы канал был организационно независим. И Волков посчитал, что так и должно оставаться».
Собственно, раньше звучали предположения, что Соболь перешла работать на Ходорковского, в том числе вошла в оргкомитет одной из антивоенных организаций (нежелательная в РФ). Сама Соболь это отрицает и говорит, что не работала на Ходорковского и Невзлина, а в эту самую антивоенную организацию вступила по просьбе Евгения Чичваркина.
Но суть не в этом. После «но», как мы помним, обычно самое важное. А самое важное — это реакция коллег Любови Соболь по ФБК: Марии Певчих и Леонида Волкова.
Певчих не сказала, что вот, мол, мы бросили товарища в беде, стыдно, что из-за нас ей пришлось идти побираться к человеку, которого мы не уважаем и считаем психопатом. Она сказала, что новость о денежных отношениях — печальная, и пожелала ей поскорее расплатиться с долгами.
«Несмотря на то, что новости об их финансовых отношениях крайне печальны, я рада, что Люба честно обо всем рассказала. Надеюсь, что закончить их получится как можно скорее».
Волков тоже не стал посыпать голову пеплом, признавать, что часть вины в этой действительно неприятной ситуации — на нем, а обвинил Невзлина. Дескать, подлый человек, ищет тех, кто в беде, и пытается купить.
Я, впрочем, другого и не ждала. Понятно, что ФБК для них — это бизнес, политики не так много там осталось, если вообще осталось. Но вы же из одной команды, уезжаете из страны, чтобы не сесть в тюрьму, говорите о репрессиях, взаимовыручке и всяком таком, а потом просто своему товарищу цедите: «Дальше как-нибудь сама», зная, что она несет ответственность еще за людей. А когда выясняется, что человек в критической ситуации взял денег, не находите ничего лучше, чем сказать, что это «печально». Но ты, Люба, молодец, что сказала!
Как обычно. Кинули своих в чужой стране, чтобы сами выгребали.