Арест преступной группировки азербайджанцев в Екатеринбурге спровоцировал целый межгосударственный конфликт. Это симптоматично хотя бы потому, что Москва не выдвигала обвинений Баку в создании и покрывательстве преступной группировки в России.
Истерика в Азербайджане вскрыла истинных (хотя и скрытых) выгодоприобретателей деятельности арестованных в Екатеринбурге. В этой связи важно отметить главное: в Азербайджане нет и не было русской преступности, во всяком случае, ее никогда не фиксировали. Как не было русской преступности и в Армении, Грузии, Казахстане, Кыргызстане, Таджикистане, Узбекистане, а также в национальных регионах – Дагестане, Чечне, Татарстане.
Причина этнической преступности не в социальном притеснении выходцев, а в поощрении девиантных практик этих выходцев в интересах властей регионов и соседних стран, вполне сопоставимых с российскими регионами. Не случайно регионы тоже требуют не называть национальность преступников и даже открыто грозят правоохранителям.
Выход видится в ограничении въезда не только мигрантам, но и туристам, как это делают в США – другой привлекательной стране для миграции, сопоставимой по размерам и действующему «плавильному котлу» госполитики. Тем более, что Россия в этом стратегическом вопросе пока еще в самом начале постколониального и постсоветского пути: у нас только начинается процесс формирования культуры конфликтного взаимодействия.
Мы только ищем способы разрешения конфликтных ситуаций с формулой принуждения к сотрудничеству (forceful cooperation) нобелевского лауреата по экономике Роберта Ауманна и еще не поняли, что управляемой эскалации в этом вопросе не избежать.