Суд ушёл думать.
Кирилл Суханов: — За 2 месяца под стражей не было проведено ни одного следственного действия, кроме ознакомления с постановлением о назначении экспертизы. Допрос, назначенный на 2 ноября, так и не закончился. На час следователь опоздал, еще час настраивали технику, но потом время работы ИВС закончилось. Следователь избегает контакта с моими адвокатами, я не понимаю, почему меня в таких условиях держат. В СИЗО-7 и СИЗО-2 соблюдались правила внутреннего распорядка, я не намерен никуда сбегать, готов являться к следователю. Мои адвокаты готовы сдать мой загранпаспорт. Я прошу отказать в продлении ареста, тем более на 3 месяца.
Ариан Романовский: — В данном уголовном деле я не вижу даже элементов справедливости. С обвинением я не согласен, никаким вымогательством не занимался. Про так называемого потерпевшего было сказано, что он пришел на день рождения. Ничего порочащего в этом не было, что понятно и следователям ГСУ — лучше бы им заняться чем-то более полезным. Я всегда занимался легальной журналистской деятельностью и вижу в этом всем состав статьи УК 144, коллеги в зале меня поймут. Прошу дать мне возможность встретить Новый год дома, с семьей, пускай и с браслетом на ноге.
Тамерлан Бигаев: — Я бы хотел прокомментировать утверждение о том, что я не являлся на вызовы следователей. Это не так — я не получал повесток, со мной не связывались. Я стремился дать показания, адвокаты Кузьмина заявили ходатайство о моем добровольном приводе. За границей я также не мог скрыться, потому что паспорт изъяли в ходе обыска у родственников. Последний допрос был 9 ноября, когда предъявляли обвинение. После этого у следователей вопросов не было. Прошу избрать домашний арест, чтобы я, как и вы, мог отпраздновать Новый год дома.