Вчера мы все узнали о происшедшем с Гудвином и Эрнестом — Дмитрием Лысаковским и Сергеем Грицаем. Эти люди пошли на смерть за правду. За свою и нашу общую правду. Пошли на смерть ради правого дела. Это, без всяких сомнений, героизм в высоком понимании этого слова. Не каждый из нас на такое способен, но, казалось, каждый может оценить и героизм, и масштаб происходящего.
Казалось бы. Но нет! Оказалось, что большинство крупных новостных и политических каналов в ТГ «не заметили» этого события, для них оно как бы не произошло. Вот ознакомьтесь: мы взяли общедоступные каналы новостной и политической тематики и числом подписчиков более 500 тысяч — за исключением иноагентских каналов.
В таблице ниже данные (на 15:00 14 сентября) упорядочены по убыванию числа подписчиков канала; жирным выделены те каналы, которые что-то написали о ситуации.
То есть, из 35 каналов с общим числом подписчиков 80 662 066, о ситуации с Гудвином и Эрнестом написали только 10 каналов, у которых 12% подписчиков от этого общего числа. Это означает, что если бы все каналы написали о произошедшем, то общее число просмотров было бы равно 38 441 667, а не 4 613 000, как сейчас. То есть обо всем узнали бы практически все политически активные граждане России. Что, собственно, и является задачей и обязанностью СМИ — доносить важнейшую информацию до граждан.
Руководители и админы крупных каналов, которые «ничего не заметили», вы вообще кто — люди?
Вы зачем сами себя расчеловечиваете? Чего вы боитесь? Поймите: каждое такое рабское действие или бездействие — это путь в никуда. Поймите: каждый ваш компромисс с совестью — это подарок врагам, да с совестью и вообще никогда нельзя вступать в переговоры. Осознайте, наконец, что мы никогда не победим, пока рабское сознание будет у большинства. А ведь вы передаете его своей аудитории!
Вспомните, наконец, знаменитые слова пастора Мартина Нимёллера, сказанные в середине прошлого века, но ничуть не устаревшие и сегодня: «Когда нацисты хватали коммунистов, я молчал: я же не был коммунистом. Когда они сажали социал-демократов, я молчал: я же не был социал-демократом. Когда они хватали членов профсоюза, я молчал: я же не был членом профсоюза. Когда они пришли за мной — заступиться за меня было уже некому».