В основе ельцинизма как реальной системы лежали социал-дарвинизм и тэтчеризм, а также русофобия либеральной интеллигенции с уклоном в этнолиберальную.
В рамках этого подхода русский народ рассматривался не как жертва коммунизма, которую нужно спокойно лечить и помогать восстанавливать силы, а как стадо бесноватых, которое необходимо прочистить "сорока годами пустыни" от всех "неприспособленных к рынку".
При этом не предполагалось никакого механизма освоения инструментов рыночной экономики, кроме как "вытащим на глубину и поплывет, а кто утонет сам виноват". Меня так пытались учить плавать в детстве, я чуть не утонул, и отношение к этому методу у меня - глубокая ненависть.
Базовый принцип консерватизма - сохранение понимания условий, правил игры, сохранение базового знания о мире. Принцип ельцинских реформаторов был противоположный - полная непознаваемость социума, мутная водичка, в которой ловится золотая рыбка.
При этом важнее всего то, что поддерживавшему Ельцина политическому и медиасообществу, этакой коллективной Алле Боссарт, совокупности евреев, новиопов и патентованной выруси, русских вообще не было жалко. Они смотрели на русских как на расходный материал. Слово "материал" вообще было одной из любимых категорий их политанализа, например, "неприятие рыночных реформ" - это "сопротивление материала". Они презирали простых людей до последней степени, до формулировок, что шахтеры - бездельники.
Что общество - это структура солидарности, а не конкуренции, в соответствии с догматами тэтчеризма игнорировалось полностью. Тэтчеризм - это, напомню, убийца британского социального консерватизма.
Но и честной конкуренции ельцинизм не предполагал. Не было предпринято даже попыток отстроить сильное государство, которое задавит бандитов, рэкетиров и мошенников, даст свободным экономическим субъектам свободно конкурировать по единым правилам. В основе ельцинизма лежала борьба без правил.
Понятно, что сегодняшний неоельцинизм носит реактивный характер. Во-первых, на неокоммунизм и неосталинизм. Во-вторых, на запретунство и угрюмбурчеевщину, на сформировавшееся у нас общество казенной лжи. В-третьих, на разбойничий неофеодализм, так ярко показавший себя в плесском деле.
Однако не забудем, что неосоветизм и неосталинизм тоже были реактивными, выросли из неприятия ельцинизма и разрослись в нынешнее чудовище.
Можно себе представить, какое чудовище вырастет из реактивного неоельцинизма, если он будет развиваться так же, как реактивный неосталинизм.