Сегодня Евросоюз согласовал 21-й пакет санкций против России, которые коснутся сфер финансов, энергетики, торговли и криптовалюты, объявил глава Европейского совета Антониу Кошта.
Под ограничения попадут 94 финансовые организации, включая Московскую биржу, сообщает Reuters. О влиянии нового пакета санкций на российскую экономику в разговоре с Осторожно Media рассказал доцент экономического факультета РУДН Лазарь Бадалов.
На ситуацию нужно смотреть с той позиции, что каждый новый санкционный пакет уже в большей степени является проявлением бюрократии, считает эксперт.
В данном случае — той самой евробюрократии. Всё громко анонсировано, конечно, но если посмотреть, например, на Мосбиржу, которая теперь находится под санкциями ЕС, то стоит быть честными и понимать: торги евро, инструментами, номинированными в евро, и самой европейской валютой на Московской бирже уже давно не ведутся. Причём не только сейчас, а фактически с момента, когда Мосбиржа попала под санкции США, да и предпосылки к этому были ещё раньше.
Российские активы остаются заблокированными в Euroclear, который не взаимодействует ни с Мосбиржей, ни с НКЦ, ни с Санкт-Петербургской биржей. И дело не в нежелании российского бизнеса работать с Европой. Скорее, сам европейский бизнес избегает такого сотрудничества из-за множества действующих санкционных режимов США, ЕС, Великобритании и других стран.
Урсула фон дер Ляйен заявила, что в санкционный список добавят ещё более 30 банков. Но, по сути, практически все российские банки уже находятся под теми или иными санкциями разных стран. Поэтому, если какой-либо банк в очередной раз — уже в третий или четвёртый — внесут в санкционный список ещё одной страны, ему от этого объективно хуже уже не станет. Скорее всего, он и так не работает с западными, или, как у нас чаще говорят, недружественными странами.
Мосбиржа уже находится под санкциями, и, по сути, все её основные клиенты — профессиональные участники рынка, брокеры и другие финансовые организации — тоже находятся под санкциями. Соответственно, их клиенты уже давно испытывают все связанные с этим неудобства, пояснил эксперт.
В начале 2022 года санкции действительно оказывали серьёзное влияние, отмечает Лазарь Бадалов. Когда под ограничения попадал очередной брокер, инвесторы массово переводили счета к тем, кто ещё не находился под санкциями. Однако вскоре стало понятно, что это бессмысленно: спустя некоторое время санкции вводили и против новых участников рынка.
Сегодня, спустя четыре года санкционного давления, такого эффекта уже нет. Основные деловые, экономические и финансовые связи с недружественными странами и без того разорваны, а новые санкционные пакеты все чаще становятся поводом для иронии даже в западных СМИ, отмечает эксперт.
Но я не хочу сказать, что нам «всё нипочём». Концептуально санкции — это, помимо экономической войны, прежде всего административные меры. Любая административная мера наиболее эффективна в краткосрочной перспективе. Когда же она становится постоянной, её эффективность снижается, а сама она постепенно превращается в бюрократию и элемент политического популизма.
Урсула фон дер Ляйен заявляет о «мощном» пакете санкций, Украина говорит о его «потужности», и всё это красиво звучит в СМИ. Но на практике такие решения уже не оказывают прежнего эффекта, потому что бизнес и экономические цепочки давно перестроились.
То же самое касается и других отраслей. Например, под санкции попали российские нефтеперерабатывающие заводы. Но складывается впечатление, будто до этого они могли свободно покупать оборудование в Евросоюзе или поставлять туда свою продукцию. На самом деле это уже давно не работало — не с этого года, а значительно раньше, заключил эксперт.